Home | КЛАН СВИРЕПЫХ ВАРТАНЯНОВ

КЛАН СВИРЕПЫХ ВАРТАНЯНОВ

Люди, я должна признаться! Нету мочи терпеть! Я молчала долгие годы, но время пришло. Наш админ мой внебрачный отец. Да, да, это правда! Что не мешает ему наживаться на родном ребенке!
Вчера сама видела, как он торгует из под полы моими рассказами на Крещатике.
А вы думаете, откуда у него миллионы?! Отож. Бесстыдно наживается на моем таланте.
Причем… я же глазам своим не поверила, иду, вижу, отец толкает народу книжоночки.
Думала, обратно за курение или против сект (это его обычный приработок по выходным.
В субботу он таксует, а по воскресеньям распространяет брошюры социального содержания и обменивается значками советского периода).
Что делать, у стариков свои причуды. А вечером режется в домино на лавочке.

Ну и вот я иду, вижу, отец тычет пальцем в мой девчачий портретик, расположенный на обложке какой-то гадости, и зазывно уговаривает:

«История Риты» - возьми, не пожалеешь!» И при этом неприлично подмигивает!

Как я разозлилась!

- Пап!

- А… доча. А куда ты… идешь? - Папа несмело улыбнулся.

- В библиотеку! – рявкнула я, чтобы он прочувствовал.

- А я тут… (что же он соврет, интересно?)

- А я тут… с Тузиком гуляю.

- С каким еще Тузиком, у нас же нет собаки!

- А куда она делась?

- Ты испортил всю мою жизнь! Я выхожу замуж.

Папа тут же быстро собрал с дорожки рассыпанные книжки, запихал их во внутренний карман пиджака и схватил меня за руку:

- Что ты сказала?

- Ничего.

- А точнее?

- Ну замуж выхожу.

Отец тащил меня за руку по улице, было неприлично, я покраснела, злилась и дергалась:

- Чё, ну пусти, чё ты...

Папа несся вперед, как торпеда. Впихнул меня в машину, вырулили на Центральную.

Я сидела отвернувшись. Папа поглядывал на меня в зеркальце заднего вида.

Было видно, что думал. Я не знала, сердится он или нет. Папа думал, я дулась.

Дома папа хлопнул дверью. Мама вышла из кухни, вытирая руки фартуком, и спокойно посмотрела на меня:

- Что это с ним?

- Спроси лучше свою дочь! – Заорал папа из своей комнаты.

- Я у нее и спрашиваю, - возразила мама.

Папа вылетел из своей комнаты, схватил маму, отпихнул, обвиняюще ткнул в меня пальцем:

- Посмотри на нее, женщина!

Мама посмотрела.

- Чёёёёё… - Угрюмо протянула я.

- Милый, успокойся, - мама погладила его по плечу.

Началась обычная семейная игра: папа психовал и метал молнии, а мама его успокаивала и утешала. Я кривилась и выражала протест насилию и произволу в семье тихим бунтом.

- Твоя дочь, оказывается, выходит замуж! – Заорал папа и схватился за сердце.

- Опяяяяяять, - протянула я и пошла за валидолом.

- Как ты могла? – укоряющее спросила мама.

- А чё такого? – надулась я.

- Милый, а почему ребенок не может выйти замуж? – Мама хлопотала вокруг него, обмахивала фартуком, дала таблетку, и он чуть не подавился от ее вопроса.

Сунул ей в руки стакан и рванул в свою комнату. Потянуло дымом, папа раскуривал трубку.

- Лена, зайди. – Папа успокоился и вызвал меня на ковер.

Я вошла и скромненько встала у порога, чтобы его не злить.

- Ну, кто он? Без чё давай.

- Парень.

- Слава те Господи. Дальше.

- Ну чё ты? А. Ну он учится еще. Он хороший, па. Тебе понравится.

- Я надеюсь. Так кто он?

- Ботаник.

- Так я и знал!

- Ну чё ты… Он на биологическом учится! Он гений!

- Ага.

- Да! Ты его не знаешь! Ты богатый буржуй, тебе не понять! Ты всех людей меряешь на деньги! Ты..! – И я сжала кулаки, из глаз брызнули слезы.

Папа посмотрел на меня с жалостью.

- Приведешь завтра, посмотрю.

Я обрадовалась и бросилась к телефону:

- Игоречик, папа хочет на тебя посмотреть. Да. Да. Не, он добрый. Купи ему марку какую-нибудь, он любит. Почтовую. Не, ты шутишь, да? Если ты ему не понравишься, он тебя убьет.

2

Игорек забежал в цветочный магазин, стал разглядывать цветы, поправляя очки на носу. Выглядел он как классический ботаник, увековеченный в трилогии «Человек-паук»: челочка на бок, глаза голубые, лицо простое, открытое. Она сказала, что как раз таких обожает. Потому что из них получаются Человеки-пауки. Игорек выбрал гвоздики. Подумав, что скажет папа, отложил. Взял в руки крутить букет из каких-то цветных ромашек. «Герберки свежие», - подсказала девушка-цветочница. Из-за герберок он чуть не впал в депрессию, просчитав реакцию всемогущего папы на жениховские разноцветные ромашки. Пришлось отложить. Пооглядывался. Принюхался. Ему нравится аромат цветов. Какие цветы любит она? Он решил, что раз она женщина оригинальная, с фантазиями – то фантазийные. И был бит по лицу синими цветами неведомой породы. Маньяк! – закричала она. Как ты посмел??? Ты смерти моей хочешь, гад?! - Как мазохист он сразу дико возбудился на ее выходки, которые были непредсказуемы, как австралийский муссон.

С синими цветами он, конечно, погорячился. Но раз у нее синие волосы, то по логике и синие цветы могли понравиться. Разве нет? - Дикий венгр! – обиделась она и вытолкала его взашей из его же собственной комнаты. И заперлась изнутри. Он постоял, покурил. Курить было противно, выплюнул. Подождал. Тихо. Ждал, не грохнет ли в дверь тарелка. Или поднос. Дзэнннннь!!!! Поднос, угадал. Поднос металлический, особый, он знал, что она догадается грохнуть именно его. Женщин легко просчитать. Он ухмыльнулся, очень довольный собой. Усмешка была тихая, только для себя. Так–то он переживает скандал и боится этой женской бури, имя которой хаос и разрушение. Что дальше? Слезы. Определенно. Лучше женщин только женщины. И в кино ходить не надо. Он сел на подоконник и посмотрел в окно. Сейчас перебесится, и у нас два варианта: либо искупить свою вину другим букетом или сидеть на подоконнике скорбно, молчаливо, холодно принимая ее попытки к примирению и мольбы. За цветами идти ломало. Остаются мольбы.

Дверь приоткрылась, высунулась подростковая синеволосая голова с бешеными черными глазами и серьгой в виде черепа. Огромные глаза засверкали таким гневом, что если бы он ее не знал – умер бы на месте. Сгорел. И только дымок бы поднялся над хладным пеплом.

Девушка издала рычание.

Он и бровью не повел.

Она открыла дверь шире, выставилась и топнула ногой.

Он сдержал смех, но попустительствовать нельзя, сейчас преимущество на его стороне, надо ставить ее на место.

Ёлка вышла совсем и сложила руки на груди. Игорек окаменел. Девушка нахмурилась. Он демонстративно провел пальцами по одной щеке, потом по другой. Как бы пробуя, есть ли кровь. Лицо нисколько не болело, но на женщин это действует. Она должна испытать чувство вины, что так его избила. Он видел, что Ёлке стало не по себе. Но пока держалась. Она подошла вплотную и стала разглядывать его лицо. Он смотрел на нее сквозь очки, удерживая на лице маску благородного и мудрого человека, оскорбленного в своих лучших чувствах, хотя внутренне трепетал. Вертеп на ее голове уже не торчал так дерзко. Под слоем жуткой косметики: черной помады, черной обводки глаз, синяков-теней, вдруг проявилось почти детское нежное лицо в веснушках, которое он так любил. Он чуть не улыбнулся, но она не отводя глаз, завозилась где-то внизу, он хотел посмотреть, что она там делает, но тоже уставился на нее. Ёлка вдруг сделала пару движений… и выдохнула ему в лицо дымом! За-ра-за! Пока он размягчился от ее близости, она успела мгновенно подкурить, затянуться и выдохнуть ему в лицо!

- Спасибо.

- Не за что. Если ты считаешь, что пристойно дарить женщинам всякую гадость, то ты гад, негодяй и мерзавец!

- Выбирай выражения.

- Сволочь. – Ёлка вошла в раж и откровенно наслаждалась.

Игорек отодвинулся и плечом вперед прошел мимо нее в комнату. Включил комп. Сел и отключился от внешней действительности. Повернись к женщине спиной, и она останется безоружной. Когда я отучу ее выражаться?

Ёлка схватила свою косуху и стремительно вылетела вон. Как бы хату не подпалила. И угадал, ну ты подумай! Какое-то шестое чувство заставило его выглянуть в коридор, и он увидел, как она, приплясывая, указывает дорогу какому-то мужику, тащущему на плече канистру… Игорек похолодел. Невероятно, развела мужика и тот тащит бензин. Она его подпалит. Это не шутки. Однако он решил проверить и быстро вышел на балкон.

- Лей сюда, - по-деловому распоряжалась мужиком Ёлка, мусоля папиросу в зубах. – Этот гад мне за всё ответит.

- Сейчас менты подъедут, - забеспокоился мужик.

- Он лишил меня чести, гад! Ты можешь это понять???

- Понял, понял…

- Дай сюда, слабак! – Ёлка вырвала у него из рук канистру и стала с упоением поливать его вещи. Мужик перекрестился и начал ретироваться. Дойдя до дверей, он побежал по коридору на выход.

Игорь всунул голову в дверь и сморщился. Ёлка тянула тяжелую канистру уже к его постели.

Пришлось ему выйти из убежища и отнимать. Она не давала. В итоге они перемазались в бензине и стали целоваться. Но сначала она еще влепила ему пару пощечин, обозвала грязным татарином и проходимцем, потом клоуном, потом он ее завалил на диван.

И прикрыл ей рот рукой. Ёлка, растаявшая от поцелуев, смотрела непонимающе. Игорек вздохнул и, не отнимая руки, внятно произнес:

- Если ты еще раз употребишь грубое слово…

(Ёлка замычала, явно матерясь)

- поднимешь на меня руку или коснешься моих вещей…

(Ёлка стала биться всем телом, стараясь столкнуть его с себя)

- я тебя… - и набравшись смелости - вышвырну вон. Поняла?

Игорек был невероятно серьезен. Глядя ей в глаза и ожидая ответа, он не позволял себе задуматься о своей невероятной грубости, направленной на девушку, и даже не стал предполагать, какой будет месть Ёлки. В конце концов, этот бардак пора прекратить.

Ёлка закрыла глаза.

Из под век выкатились слезинки.

Плачет.

Слезы были черные от туши.

Она тяжело дышала и плакала.

Она была унижена.

Он ее обидел. Она немного поигралась, облив бензином всего-то половину его вещей. А он ее оскорбил, назвал плохим словом, разговаривал грубо и теперь держит. И давит на нее, как насильник. От жалости к себе Ёлка не выдержала и взахлеб расплакалась. Игорь отпустил ее и слез с нее. И как-то растерялся. Ёлка маленькая, в косухе своей, беззащитная, сжалась и плакала в углу, как ребенок. Он почувствовал себя фашистом, обидевшим девочку.

- Лен. Леночка… - Он присел на корточки и стал касаться ее, пытаясь взять за руки, отвести их от лица.

- Ты меня не любиииииишь! – Плакала Ёлка. – Ты меня обзываешь! Ыыыы-ыыыы, я папе скажу! Он тебя убьет!

- Ну скажи, хорошо. – Игорь обнял ее.

- Ты плохой! Плохой! – Ёлка ткнулась лицом ему в грудь.

После этого, чтобы всё наладилось, ему пришлось заказывать вертолет, чтобы написать в небе: «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!» и разбрасывать лепесточки. На вертолет ушли все его деньги. Он продал почку. Сжег квартиру. Отправился в Чечню по контракту. Зато в доме образовался мир и гармония. Ёлка оставила его на время в покое писать конспекты и дипломные работы для двоечников за деньги.

И к этому привел простой выбор неправильных цветов. Неправильный выбор. Сейчас Игорь решил быть умнее и выбрать всё правильно. Например, розы. Маме белые, Ёлке красные. Надеюсь, при родителях она не будет, держа розы одной рукой, другой делать ему всякие неприличные вещи. В конце концов, надо же знать какие-то рамки. Это личное. Нельзя такое вытворять. В конце концов, ничего такого смешного, что он краснеет. Он всегда краснеет, с детства, у него такая кожа.

Игорь забрал два букета, еще посомневавшись над цветом ее роз. Красные, это все же признак страсти, как бы папа не порвал его на куски, как она вечно грозится. Под папой Игорек представлял какого-то киношного жирдяя в золотых цепях и парой догов на привязи. Которых он мгновенно на него спустит, если доча обидится на розочки. Папа представлялся ему сидящим в шезлонге у бассейна и рядом непременно два мордоворота с пушками.

3

- Па, а давай у бассейна, а? – Я радостно прыгала вокруг отца, предвкушая встречу с Игоречком. – Давай у бассейна, давай! Представь, он придет, а ты такой сидишь у бассейна... крууууто!

- А где я тебе возьму бассейн?

- Ну купи бассейн, ну чё ты? Ну пап!

- Ну ладно, э.

- Один маленький бассейник. Игоречик посмотрит, как у нас здорово. А мама испечет тортик…. О-о-оо! И мы устроим приём. Настоящий приём. И Игоречик…

- И мы наймем его чистить бассейн.

- НУ ПАП?!!!! Как ты можешь, как ты можешь? Я же его люблю. Он принц. Он мой Человек-паук. Он лучше всех! О-о, он такой, такой…

- Он не армянин, не бизнесмен и еще не заработал ни копейки. О чем тут говорить? Как он будет содержать семью?

- Ой, ну папа, ну при чем тут семья, какая семья, и он, знаешь, какой умный?! Он создал какое-то изобретение. Только я не должна никому не говорить. Мы его продадим и будем богатые.

Мы еще не придумали. Я спрошу Игоречка. Может, мы завоюем весь мир и будем держать его в страхе, а, может, просто купим себе островок в Тихом океане.

Продолжение следует…

Елена Курилова, Июль 2007 года

© 2005-2017 www.vartanyan.net