|
Правда и вымыслы о Дживане Гаспаряне
"Гаспарян превращает все свои концерты в захватывающие, грустные, страстные, ностальгические и благоговейные драмы" Джон Парелес, New York Times "Эмоциональная вовлеченность в эту музыку так сильна, что даже мельчайший посторонний шум выглядит как нечестивое осквернение доверительных отношений между публикой и музыкантом" Los Angeles Weekly "Без сомнения, одна из самых красивых и одухотворенных записей, которые я когда-либо слышал" (I Will Not Be Sad In This World) Брайан Ино "Я всегда хотел писать музыку для Дживана Гаспаряна. Я думаю, что он один из самых поразительных музыкантов в мире. Он создает единственное в своем роде уникальное звучание, которое сразу же западает в память" Ханс Циммер, автор музыки к фильму "Гладиатор"
74-летний профессор Ереванской консерватории Дживан Гаспарян поет и играет на старинных духовых инструментах — дудуке и зурне. В рассказах о нем, как и о любой яркой личности, вымысла не меньше, чем исторических фактов. Например, неправда, что в завораживающе медленных наигрышах дудука отражается история одного только армянского народа. Да, дудук делается из абрикосового дерева, растущего в Армении, и на ученой латыни называется prunus armeniaca — «армянская слива». Но, во-первых, дудук вот уже несколько столетий распространен в Азербайджане и Турции, куда Гаспаряна многократно приглашали — и уроки давать, и выступать на большом фестивале в Стамбуле. А во-вторых, дудук — изначально свадебный инструмент. И наигрыши, что со стороны кажутся неизбывно печальными, на самом деле передают то же любовное томление, что и Вагнер в «Тристане и Изольде». Вот и название первой пластинки Гаспаряна, получившей известность на Западе в конце 80-х, «Я не буду грустить в этом мире» воспринималось как отзвук землетрясения в Спитаке, но на самом деле это строчка кавказского барда Саят-Новы, которая продолжается так: «Если у меня будешь ты». Гаспарян любит вспомнить, как сразу после войны он, тогда еще совсем юный дудукист, в составе армянской делегации выступал в Кремле перед товарищем Сталиным и так понравился вождю народов, что тот по-царски одарил его — часами. Это правда, но не вся: в те голодные послевоенные годы подарок вождя пришлось то ли обменять на продукты, то ли просто продать. Рассказывают, что от игры Гаспаряна у одного армянина в Калифорнии разорвалось сердце. Правда в том, что это был очень старый человек и что умер он, когда Гаспарян после совместного обеда с ним и знаменитым писателем Уильямом Сарояном взял свой инструмент. «Счастливый человек, — сказал тогда Сароян, — он умер под звуки дудука». Правда, что счет разных голливудских блокбастеров, которым дудук Гаспаряна придает характерный ориентально-мистический колорит, идет уже на десятки: «Русский дом» и «Онегин», «Ворон» и «Гладиатор». Правда и то, что мода на дудук началась с «Последнего искушения Христа». Но на альбоме Питера Гэбриела Passion, включающем и готовый саундтрэк к фильму Мартина Скорсезе, и исходный фольклорный материал, записана игра не самого Гаспаряна, а одного из его учеников. Тот же Гэбриел, выдающийся рок-певец и впоследствии основатель крупнейшей организации, поддерживающей традиционную культуру народов третьего мира, — WOMAD, сосватал Гаспаряна своему канадскому единомышленнику Майклу Бруку. Техноэлектронный альбом Брука Black Rock открыл Гаспаряна поколению 90-х. И теперь негромкий, лиричный дудук Гаспаряна собирает стадионы, как в августе прошлого года в Ереване. Правда, вместе с его ансамблем дудуков выступают звезды мировой музыки, включая того же Майкла Брука. Вообще превращение уличных бардов и наследников этнических профессиональных традиций в поп-звезд, собственно, началось на рубеже 80-х и 90-х годов, когда стали популярными песни израильтянки Офры Хаза и лапландки Мари Бойне, инструментальные наигрыши африканца Тумани Диабате и армянина Дживана Гаспаряна. Этот феномен был предсказан еще в 50-е годы композитором Артуром Онеггером, писавшим о тогдашнем авангарде: «Наглотавшись серной кислоты, люди будут глотать спасительный сироп». Но никто не мог предсказать, что этим «сиропом» станет не столько даже подлинная этническая музыка, сколько воображаемый фольклор — некий общий знаменатель, объединяющий всю музыку мира. До середины 60-х, однако, поиски единого музыкального языка, который так или иначе должен был появиться в нашем динамичном мире, приводили лишь к очередной моде на музыкальную экзотику. Получаться стало только тогда, когда роль посредников взяли на себя джазовые импровизаторы — в частности, американец Тони Скотт с «Музыкой для дзен-медитации» и швейцарский пианист Георг Грунтц с его «Полднем в Тунисе». Ведь именно джаз, так же как и любой музыкальный фольклор и большинство классических восточных традиций — от индийской раги до азербайджанского мугама, обходится без нот. У нас до сих пор не было возможности узнать, что в конце концов получилось из симбиоза мировых музыкальных традиций. (Не считая фестиваля этнического джаза, который прошел в Абакане в конце 80-х.) После того как в августе прошлого года Дживану Гаспаряну аплодировал шеститысячный Дворец спорта в Ереване, решено было повторить однодневный фестиваль друзей и коллег Гаспаряна со всего мира в Москве. Так что и мы теперь сможем познакомиться с музыкой «глобальной деревни». Пешков Николай npeshkov@yandex.ru
|
